FrançaisEnglishРусский
Лига образования / Публикации / Звонок на перемену
 
05.09.2006

Звонок на перемену

"Российская газета"

В «Российской газете» прошел большой родительский совет. Какая школа нужна детям? Какие родители нужны школе? И что такое хорошая школа?

Об этом говорили адвокат Павел Астахов и его супруга, учитель по образованию, Светлана, художник-модельер Виктория Андреянова, политолог, главный редактор «Московских новостей» Виталий Третьяков, директор гимназии «Дмитров» Алла Курбатова и вице-президент Лиги образования Ольга Бородина. Вела совет замглавного редактора «РГ» Ядвига Юферова.

Родители в интересном положении

Российская газета | Расскажите, кого вы провожали в школу 1 сентября?

Светлана Астахова | Младшего сына — восьмиклассника Артема. Он учится в одной из московских частных школ.

Виталий Третьяков | У меня один сын — Артемий. Он тоже пошел в 8-й класс.

Виктория Андреянова | Старшая дочь уже оканчивает институт, а вторая пошла в 5-й класс. Школа у нас одна — обычная английская спецшкола.

Алла Курбатова | Две мои дочери уже окончили университет. Но есть внучка, которая пойдет в школу через год.

Ольга Бородина | Наверное, мы с Аллой Викторовной в самом «интересном положении» — я мама шестилетки. Так что мы в ожидании школы.

РГ | Говорят, что в жизни у человека бывает три главных везения: со школой, с мужем или женой и с работой. Что нужно, чтобы и нам, и нашим детям повезло в самом начале со школой?

Бородина | Недавно группа выпускников технических вузов придумала виртуальный проект школы XXI века: какой она должна быть в их представлении? Это просторные, оснащенные по последнему слову техники классы, сенсорное табло с расписанием, большой лекционный зал, запросто трансформирующийся в концертный... Помимо основных предметов, здесь должны изучать, допустим, генетику, основы здорового питания, национальные традиции.

Учитель, по мнению «проектировщиков», несет чистое знание, не навязывая его и не подавляя своим авторитетом. Дети смогут сами выбирать лекции, которые им интересны. Особое внимание вчерашние ученики и студенты акцентировали на библиотеке. По их мнению, это не только место, где хранятся книги, — современные технологии должны обеспечивать быстрый доступ к любой информации, и даже для самых маленьких учеников. В школе гибкая и индивидуальная система посещений.

РГ | Это школа завтрашнего дня. А какую школу мамы и папы считают хорошей сегодня?

Астахова | Прежде всего ту, которая станет для ребенка «своей». Впервые мы столкнулись с этой проблемой, когда пошел в первый класс наш старший сын Антон. Искали школу, где ребенку было бы интересно. Где учителя могли помочь не потерять интерес к учебе, сориентироваться в этой жизни. Тогда частное образование в России только делало первые шаги. В Москве было всего пять-шесть частных школ. Совершенно случайно мы нашли школу, которую организовали родители-педагоги для своей дочери. Такая своеобразная школа-дом. За образец там была взята русская дореволюционная школа: с французским языком, этикетом, собственным театром.

РГ | То есть вы начинали поиск школы не со стен, а с педагогов?

Павел Астахов | Да, именно с учителя. И со школьной атмосферы в целом. Наша школа светская, но с элементом православия. Очень важный элемент — сильное нравственное воспитание детей. Это чрезвычайно важно, особенно в подростковом возрасте. Есть там и преемственность учительских поколений. Директором теперь в школе стал старший сын ее основателей. А что касается стен, то пять лет назад мы, родители, наблюдая, как стремительно растет конкурс в школу, скинулись и построили третий этаж.

Без поборов

РГ | Хорошая школа — это дорогое удовольствие?

Астахов | Не такое дорогое, как бесплатная школа. Я это знаю, потому что у многих знакомых дети учатся в государственных школах. Мы лишены вечных поборов. Платим в месяц 300 долларов, и это система «все включено»; туда входят и охрана, и питание, и выезды в музеи и театры. В конце каждой четверти либо директор школы, либо завуч показывают на родительском собрании таблицу расходов. В ней —  все, на что потрачены деньги. Какие купили саженцы, какие продукты и т. д. Все прозрачно, открыто и понятно. Школьная бухгалтерия должна быть понятна для родителей.

РГ | Виталий Товиевич, а вам со школой повезло?

Третьяков | Я учился в лучшей в мире — советской школе, я говорю в целом. Сменил три школы и ни на одну из них не могу пожаловаться, за исключением, пожалуй, слабого преподавания иностранных языков. Но в то время это было понятно. Есть, конечно, ряд претензий, но они ни в какое сравнение не идут с теми претензиями, которые я могу предъявить к сегодняшней системе образования. Ее фундаментальный кризис — в пятерке основных кризисов, которыми до сих пор поражена Россия.

Тот проект школы будущего, который нам сегодня представили, меня не поразил, но насторожил. Если судить по нему, то чего хотят наши дети? Варить в школе борщ? Зачем? Этому учатся в семье или в кулинарном училище. А то, что учитель не возвышается над учениками и не давит их своим авторитетом... Это вообще непонятно. А как иначе, без авторитета? Если в глазах учеников ты не авторитет, то чему можешь научить?

Тезис о том, что нужно выбирать школу, которая нужна тебе и твоему ребенку, подходит для весьма ограниченного числа людей, живущих в крупных центрах и хорошо обеспеченных. Во многих деревнях, селах есть одна школа и выбирать просто не из чего. Ребенок автоматически попадает либо в хорошую, либо в плохую среду.

Астахова | Мне кажется, выбор всегда есть. Родители могут переехать в какой-то районный центр, если они стремятся дать лучшее своему ребенку...

Третьяков | Возможности родителей разные. Поэтому система образования в целом должна быть хорошей. Чей бы ребенок ни был и где бы ни жил, он должен попасть в хорошую школу. Вот цель.

Андреянова | Моя младшая дочь — человек творческий. И мы с самого начала искали ей что-нибудь соответствующее. И выбрали одну известную школу. Но после 4-го класса выяснилось, что Лиза плохо читает. Я, конечно, понимаю: это в большей степени родительская проблема, но школа все-таки тоже должна была сказать свое слово. Да, в той школе были уроки джаза, дискотеки. Дети были абсолютно счастливы, но не хватало знаний. И я отдала дочку в проверенную районную школу.

Что важно для меня как мамы? Чтобы школа находилась рядом с домом. Практически во дворе. Тогда создается своеобразный внутренний мир — «школа-двор-дом». И, конечно, личность учителя играет огромную роль. До сих пор вспоминаю свою учительницу физики, благодаря которой половина выпускников пошла в технические вузы и с легкостью поступила. Она была строга, ее все боялись, но физику до сих пор знают. Мне хотелось бы, чтобы в школе была здоровая конкуренция и доброжелательность.

Минус полтора учебных года

РГ | Алла Викторовна, у родителей свой взгляд на школу. А что скажет директор? Какие родители нужны сегодня школе: богатые, инициативные?..

Курбатова | Заинтересованные. В первую очередь они должны помогать ребенку. Дети требуют много сил и вложений. С некоторыми надо заниматься изо дня в день. У меня были детки, которые к концу начальной школы еле-еле с буквами справлялись, а к 7-му классу стали олимпиадниками по ведущим предметам. Поэтому говорить о том, что родители ценны только размером кошелька — лицемерие и неправда. Даже в частной школе.

Должно ощущаться так называемое родительское дыхание, когда папы и мамы присутствуют на уроках. У нас есть для таких посещений специальный день — суббота. Мы вместе устраиваем праздники, ходим в походы. Я люблю родителей, в которых сохранилось немножко детства, которые умеют играть с детьми.

РГ | С каким настроением идет в школу ее директор?

Курбатова | С любовью в сердце. Школа — это вообще корень, из которого произрастает древо жизни. В душе и в своих привычках любой человек обязательно несет отпечаток той школы, из которой он вышел. Я с ужасом услышала историю одного знакомого, почему у него от школы остались страшные воспоминания. Оказывается, он плохо писал сочинения. Но однажды — получилось. А учитель не поверил и на глазах у мальчика порвал тетрадь. Этика поведения педагога имеет огромное значение, ведь он наставник, на него смотрят.

Но, конечно, кроме «душевности», школа должна давать добротные знания. Увы, сейчас учебная программа сокращается. От 41 учебного часа в мое время сегодня пришли к 33-м в неделю. А это минус полтора учебных года, если сложить все одиннадцать лет.

Школа — это еще и дом, из которого ребенок не должен хотеть поскорее уйти. Она, по моему мнению, должна работать в субботу и даже в воскресенье. Должны работать различные кружки, секции, как это было когда-то. Для ребенка необходимо ощущение комфортности и собственной успешности. Ведь тогда руки чешутся что-нибудь поделать, смастерить. У ребят должна быть такая возможность. Наверное, еще и поэтому здания должны быть красивыми и светлыми, чего так сегодня не хватает. Парадокс: среди победителей в конкурсе на президентские гранты есть школы, которые «живут» и вовсе в избушках. А деньги могут потратить только на дальнейшее развитие новаций. Им бы здание обновить, покрыть крышу, заменить окна — а нельзя. Деньги подотчетные.

РГ | Ваша школа платная?

Курбатова | Доплата идет за то, что выходит из графика основного образования. У нас в день бывает по 8 занятий. У детей есть часовой перерыв, чтобы поесть, погулять. Просто мы понимаем, что отпустить ребенка домой в час дня нереально. Куда? В подъезд и к пивным бутылкам? В неделю по учебной сетке разница 10—13 часов. За эту разницу родители и доплачивают через банк в казначейство.

РГ | Вы, родители, — занятые. Часто ли получается выбраться в школу на родительское собрание или просто с учителем побеседовать?

Астахова | Мы, без ложной скромности, очень активные родители. Стараемся вовремя платить деньги, потому что от этого зависит зарплата учителя, а значит и его настроение, и качество знаний, которые он дает. Если удается где-то увидеть что-нибудь интересное, новое в образовании, я обязательно рассказываю директору школы. Хотела бы поддержать Аллу Викторовну: в современном обществе очень важно, чтобы школа была «полного дня». Иначе улица просто сметет наших детей. Ведь основная задача школы, кроме как научить, дать знания, — сориентировать в жизни. Дать возможность попробовать заниматься музыкой, театром, спортом. Школа, и правда, должна быть вторым домом, где ребенку интересно, где его любят.

РГ | А на родительских собраниях бывают конфликты?

Астахов | Не часто, к счастью. Хотя был случай, когда дошло до суда. Ученик проучился в школе год, а потом родители решили его перевести в другую. И стали требовать вернуть им взнос. Не секрет, что во всех школах есть определенные взносы. Когда есть конкурс, как, например, у нас — на 12 мест в классе 30 желающих. Взнос оформляется как добровольное пожертвование школе. Как можно его забрать через год, когда деньги уже пошли на нужное дело — строительство третьего этажа? По решению Московского городского суда взносы, направленные в школу, не возвращаются. Об этом говорит Закон об образовании. Если школа имеет право собирать фонд, который может тратить на свои нужды, то эти деньги не должны возвращаться. Иначе школа разорится.

Форма для реформы

РГ | Виктория, наверное, школу, где учится ваша дочь, вы одели в форму «от Андреяновой»?

Андреянова | Нет, в нашей школе формы нет, мучаюсь без нее ужасно. Мне кажется, что форма необходима. Конечно, белые воротнички сегодня никто пришивать уже не будет, но есть масса вариантов. Я сейчас как раз отправляю форму в одну из московских школ. Это экспериментальный проект: мы решили поговорить с детьми и разработали коллекцию по их желаниям. Так вот, маленькие девочки захотели носить платья с нижними юбками, как в старину. А старшеклассницы мечтали о цветке на пиджаке. Сделали. Мальчики сориентировали нас на деловые костюмы с галстуком и трикотажные жилетки. В принципе, этот модуль может работать для любой школы, для любого социального уровня. Ведь пряжа стоит и три копейки, и 30 долларов.

Курбатова | Я — за форму. У нас в начальной школе она есть. А для учеников с 5-го по 11-й классы мы требуем не форму, а определенный «внешний вид». Это должен быть деловой костюм любого цвета. Как правило, родители приобретают серые, коричневые, зеленые — так практичнее. У каждого ребенка есть индивидуальный шкафчик, где лежат спортивная форма и джинсы на тот случай, если мы, например, отправляемся на прогулку. Но на уроках он сидит в форме.

Андреянова | Кстати, можно с учителями обговорить некий корпоративный стандарт, когда по определенным дням, допустим, обязательно ношение галстука. То есть у ребенка есть комплект формы — жилет, платье, юбка, пиджак, брюки. В обычные дни он может варьировать их как угодно, но, скажем, два раза в неделю — все одеваются идентично. Это дисциплинирует.

РГ | Помните, вся Австралия осудила учительницу первого класса, которая на вопрос ребенка: существует ли Дед Мороз, ответила, что это выдумка взрослых? Школа — это чудо? А первое сентября — это праздник?

Третьяков | Самый главный праздник в году. Но, к сожалению, что-то я не замечаю, чтобы современные дети очень любили школу, вуз. У большинства отношение прагматическое: получить аттестат, получить диплом, получить профессию. И когда они заканчивают школу, для них главное — не выпускной бал, а получение «корочки» о среднем образовании.

Астахов | Не могу не сказать еще вот о чем: нам не хватает образовательных программ. Не хватает настолько, что в главной телевизионной премии «ТЭФИ» даже нет номинации «Образовательная программа».

Астахова | Престиж школы нужно повышать. Нужно чаще рассказывать о таких, например, воодушевленных своим делом учителях, как Алла Курбатова. У нас много замечательных педагогов. Их опыт очень важен и для всей российской школы, и для нас, родителей.

«РГ» благодарит за помощь в организации встречи Фонд поддержки российского учительства и Сергея Сафронова.

Мария Агранович, «Российская газета»
http://www.rg.ru/2006/09/05/rodsovet.html